Официальное православие и гребенские казаки
В XVIII - начале XXв. // Православие в исторических судьбах Юга России. ЮЖНОРОССИЙСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. вып.16. - Ростов-на-Дону, 2003, С.30-43.



В последние годы произошла беспрецедентная трансформация общественного сознания. Усилился интерес специалистов к изучению роли конфессионального фактора в региональной истории, в том числе и среди казачества. В литературе можно встретить утверждения о господстве у казаков именно официального православия, его определяющей мировоззренческой роли и т.п. (1, с.346-424; 2, с.211-213). При этом о бытовании у ранних групп казачества старообрядчества зачастую даже не упоминается.

Однако, например, старожилы Терека - гребенцы оставались старообрядцами на протяжении всего дореволюционного периода, несмотря на усиленные попытки светских и, главным образом, духовных властей привить им официальное православие.

Наиболее ранние источники, повествующие о гребенских городках в Затеречье, ничего не сообщают о наличии в этих поселениях культовых зданий. По-видимому, их сооружение в силу ряда факторов (прежде всего «кочевой» образ жизни, отсутствие духовенства и др.) было невозможно. Руководили религиозной деятельностью наиболее нравственные, знающие (эти познания они получали от своих отцов и дедов) казаки. К началу ХVIII века относится сообщение войскового начальства о том, что «в гребенских городках не имеется ни одного попа» (см.: 3, с.74).

Таким образом, церковная организация у вольного гребенского казачества отсутствовала, а культовой деятельностью руководили выборные лица из числа казаков. У отдельных групп гребенцов-старообрядцев выборность т.н. уставщиков сохранялась до конца ХХ века.

Первые православные церкви на Тереке появляются в русских городках и острожках в ХVI-ХVII вв. Их посещали и казаки. Известно, что в 1645 году в Соборной церкви Терского города к присяге Алексею Михайловичу были приведены «дворяне, дети боярские, новокрещены, всяких чинов русские люди, терские и гребенские атаманы и казаки» (4, с.264). Православные священнослужители Терека в этот период подчинялись Астраханской епархии, учрежденной в 1602 году (5, с.45-46).

Во второй половине ХVII века внимание центральной власти к региону временно ослабело. Гребенцы продолжали придерживаться старохристианских верований и культов, видя в этом один из факторов сохранения собственной идентичности.

В начале ХVIII века, когда позиции российского государства на Тереке усилились, выяснилось, что казаки выполняют обряды не так, как это стало принято в официальной церкви. В этот период встал вопрос об отношении к старообрядцам-старожилам. Петр I приказал не тревожить старых верований гребенцов, так как служат они государю верно и без измены, «удерживаются» в мусульманском мире, не идут против церковной власти, не нарушают государственного порядка (6, с.133-134). Таким образом, для светской власти главными были вопросы обороны и покорности государству, а не веры.

С основанием в 1735 г. Кизляра, который стал административным центром региона, начинается сооружение здесь православных храмов. Однако удаленность астраханских иерархов от своей паствы (за весь ХVIII век они посетили Притеречье всего четыре раза) привела к назначению в Кизляр в 1738 году т.н. «закащика» - доверенного лица епископа, который наблюдал за церковной жизнью на определенной территории (заказе) и управлял духовенством. Первым заказчиком на Терском левобережье стал священник Федор Иванов. Он получил самые широкие полномочия. Атаманам гребенских городков указывалось, чтобы ему «никакого помешательства не чинилось» (см.: 3, с.75).

С появлением заказчика религиозная обстановка на Тереке резко обострилась (конфликт получил отражение в документах, опубликованных И.Д.Попко, В.А.Потто, П.Л.Юдиным - см.: 6; 7; 8). Федор Иванов вместе с сыном попом Афанасием принялись искоренять раскол. Последний, по их мнению, проявлялся в том, что гребенцы крестились двумя перстами, ходили «по солнцу», творили двойную аллилуйю и т.п.

Гребенское войско 18 мая 1738 года было вынуждено обратиться за помощью к астраханскому епископу Иллариону, утверждая, что «как отцы наши и деды жили в православной вере, так и мы в том же стоим, не прибавливаем и не убавливаем» (6, с.135).

В тот период во всем Гребенском войске была только одна церковь во имя св.Николая в Курдюковском городке, в остальных (Старогладковском, Новогладковском, Червленном и Щедринском) - существовали молитвенные дома без алтарей, ничем не отличавшиеся от обычных домов, за исключением креста на них. В ответ на обращение казакам предписывалось пристроить алтари, говеть и причащаться, попам совершать «правильные» литургии (12 священников были подвергнуты штрафам - 9, с.18). В Астрахань была направлена делегация, которая заявила, что казаки выполнят все требования, кроме троеперстия. Епископ согласился.

Поскольку пристройка алтарей задерживалась, в 1740 году священники из казачьих городков были вызваны в Кизляр и арестованы, пока-де церкви не достроят. После того, как это требование было выполнено, 8 января 1741 года Гребенское войско обратилось к Иллариону с просьбой освободить священников (из числа гребенцов) и освятить церкви. Священники были отпущены, церкви снабжены утварью и освящены. В новых храмах все казаки продолжали креститься двумя перстами. Как и у других групп старообрядцев обрядовая сторона для них была наиважнейшей.

В 1744 году на гребенцов последовали новые доносы о том, что «казаки состоят в немалом расколе и противности святой церкви, имянно изображение креста знаменуют на себя двоеперстным, а не троеперстным сложением» (6, с.139-140). После этого епископ Илларион заявил следующее: если казаки «в своем двоеперстии и упрямстве будут, то не токмо духовным, но и гражданским наказанием наказаны будут» (6, с.140). Гребенцы вновь хотели послать делегатов в Астрахань, но Кизлярский комендант не позволил. Тогда они дали подписку о покорности святой церкви, но с соблюдением двоеперстия, ссылаясь на прежнее разрешение Иллариона. Креститься тремя перстами они категорически отказывались, даже если бы им пришлось пострадать и «умерети». Гребенцы грозились покинуть Терек (8, с.27).

В 1745 году в «доношении» кизлярскому архимандриту Мефодию казаки вновь поясняли, что «...в нашем гребенском войске расколу не имеетца, ибо как отцы наши, деды, прадеды издревле состояли в православной вере христианской и крестились двоеперстным крестом, так же и мы, нижайшие... от мала до велика в том состоим и доныне не убавливаем и не прибавливаем» (6, с.141). Такое же донесение было направлено и Астраханскому епископу.

Приведенные документы показывают, что гребенские казаки осознавали себя истинными христианами, не собирались конфликтовать с церковью, готовы были идти на ряд уступок, кроме одной, которая для них имела принципиальное значение. Это двоеперстие. На наш взгляд, в условиях специфического образа жизни казаков, когда каноническая обрядовая служба была невозможна, для них главным христианским таинством являлось крещение. Его совершение было равносильно причислению к казачеству. Старохристианские верования и культы прочно утвердились в сознании и поведении казаков, без них они себя не представляли. Хорошо известно, что в сознании людей ХVII-ХIХ вв. понятие «русский» было равнозначно понятию «православный» (10, с.737; 11, с.89-105). На Тереке такими равнозначными понятиями стали «гребенец» и «старовер» (истинно православный). В рассматриваемый период гребенцы выступали единым старообрядческим монолитом и утверждали только одно: мы сохраняем обряды, доставшиеся от отцов и дедов, ничего «не убавливаем и не прибавливаем». Таким образом, старообрядчество на Тереке, в отличие от организованных старообрядческих толков, сформировалось естественно-историческим путем. Оно явилось не результатом раскола, а результатом сохранения верований раннего христианства (см.: 6, с.130, 132; 12, с.104-115).

Церковное давление вызвало побеги казаков на Кубань, Куму, так как «здесь житье несносно: принуждают к кресту» (см.: 8, с.29). Как и в других регионах, на Тереке гонения лишь усиливали дух взаимопомощи и поддержки, укрепляли, консолидировали гребенскую субэтническую группу.

В этот период действия официального духовенства положительным результатом не увенчались. Основные усилия были направлены на борьбу с прибывавшими на Терек «классическими раскольниками», проповедовавшими о пришествии Антихриста, близкой кончине мира, «неправости» никонианской церкви и т.п. Астраханская духовная консистория собирала сведения о таковых и неоднократно просила Кизлярского коменданта усилить соответствующие полицейские меры (аресты, выдворение и пр.), ссылаясь на соответствующие указы Петра I и распоряжения Святейшего Синода. При этом назывались и имена «укрывателей». Наибольшее количество документов о поимке беглых расколоучителей на Тереке относится ко второй трети ХVIII века, когда борьба с расколом приобрела невиданный размах. В это время с не исповедовавшихся взимали штрафные деньги, осуществляли допросы и следственные дела над попами, отправлявшими службу по старопечатным книгам, отбирали иконы старого письма и пр. Однако атаман И.Иванов предупреждал, что если давление усилится, то гребенцы от страха и принуждения разбегутся (13, с.97-98). Казаки ставили вопрос о смещении священнослужителей, «поставленных без согласия народа». Дело доходило до избиений и убийств, по-видимому, присланных священнослужителей (9, с.18-20).

Уступки властей предотвратили новые волнения и побеги. С одной стороны, Сенат, исходя из пограничного положения гребенцов, распорядился не принуждать их в вопросах веры, такую же позицию отстаивал и Кизлярский комендант (14, с.336). В этих условиях епископ Илларион счел возможным вернуться к прежнему своему мнению (с которым Синод не был согласен) и повелел священникам гребенских городков в троеперстии казакам «принуждения не чинить», нападкам не подвергать, «понеже у них, кроме креста иного расколу никакого нет». Но это решение пришло поздно. По словам И.Д.Попко, казаки отшатнулись от священников и обратились к самозванным пастырям (6, с.144). Более того, в конце ХVIII в. старообрядческие скиты и церкви стали возводиться открыто. В 80-гг. деревянные храмы в честь Николая Чудотворца появились в станицах Новогладковской, Щедринской, Червленной, в 1801 году - в Курдюковской. (15, с.417-418).

Построенные же ранее православные церкви опустели, выбывшие православные священники не замещались, а те, что остались, ходатайствовали перед Синодом о выделении денежного и хлебного жалования православным причтам, поскольку едва ли не все гребенские казаки впали в раскол и в церковь не ходят. Обращения направлялись и к Астраханскому епископу. Один из священников гребенских станиц просил предоставить хлебное и денежное жалование и «не дать умереть с женою и детьми голодной смертью», так как «дохода никакого нет» (3, с.78). Войско стало выбирать собственных церковнослужителей - уставщиков. По мнению И.Д.Попко, своего пика это процесс достиг в начале ХIХ в. (6, с.165).

Причин здесь несколько. С одной стороны, толерантная правительственная политика, прежде всего Екатерины II, которая ликвидировала раскольничью контору, разрешила старообрядцам не брить бороду, носить любое платье, отменила двойной оклад, наименование их раскольниками (16, с.259), дала возможность старообрядцам действовать открыто и не опасаться преследований со стороны официальной церкви. С другой - обширность епархии, удаленность региона от епархиального центра, отсутствие дорог, сложная внутри- и внешнеполитическая обстановка, бедность и малочисленность приходов создавали многочисленные трудности в деятельности официального духовенства. Желающих вести здесь проповеди было явно недостаточно. Наконец, казаки оказывали пассивное и активное сопротивление попыткам официальной церкви вмешиваться в их религиозную практику.

В начале ХIХ в. глава Астраханской епархии Платон Любарский сообщал, что на Тереке распространяется раскол, появляются беглые попы и монахи из Иргизских скитов. В помощь кавказскому духовенству были отправлены православные книги, в Моздоке и Кизляре открыты школы грамотности, а затем и духовные училища (17, л.29 об.). Однако эти энергичные начинания не имели продолжения. В 1829 году Кавказская линия перешла в ведение Донской епархии. Но деятельность ее иерархов не оставила заметного следа в регионе.

Посетивший в 1834 году Терское левобережье штабс-капитан И.Бларамберг отмечал, что в гребенских станицах (Червленной, Щедринской, Новогладковской, Старогладковской, Курдюковской) все жители - старообрядцы (18, лл.17 об. - 64 об.). Священнослужителями обстановка на Тереке в это время характеризовалась следующим образом: «Раскольники открыто строили молитвенные дома, открыто держали беглых попов, заводили скиты, в начальники станиц назначались явные раскольники, даже между командирами Гребенского и других полков встречались иногда раскольники. Дерзость раскольников дошла до того, что во многих станицах уничтожены были православные храмы» (см.: 19, с.260).

Православие на Тереке переживало трудные времена и это не могло не волновать официальное духовенство. По представлению Синода, в январе 1843 года состоялось открытие Кавказской епархии. Возглавивший ее епископ Иеремия, свидетельствовал, что православные храмы в станицах Гребенского полка разобраны, «материал храмов Божиих, кроме станицы Старогладковской, растрачен, и неизвестно, где находятся Св.Антиминсы, книги, утварь, несколько икон из иконостаса находятся в домах раскольников» (см.: 3, с.116). Иеремия поднял вопрос о строительстве новых храмов, об открытии семинарий и духовных училищ, о борьбе с расколом.

В 1844 году Иеремия, рьяно принявшийся исполнять свои пасторские обязанности, оказался причастен к выдворению беглого попа из Червленной (20, с.146-147). Это вызвало недовольство гребенцов, которые написали жалобу на архиерея. Кавказский наместник М.С.Воронцов доложил царю, что епископ теснит гребенских казаков, запрещает разрешенное в 1836 году богослужение по их обряду, не позволяет чинить их молитвенных домов и пр. Против религиозных притеснений гребенцов выступил и Наказной атаман линейного войска. В условиях военных действий на Кавказе раздражать и притеснять гребенских казаков, боевые заслуги которых были неоспоримы, никто не желал. Это было и рискованно, о чем свидетельствовали примеры некрасовцев и тех староверов, которые переходили на сторону Шамиля. Даже те российские императоры, которые занимали ярко выраженную «официально-православную» позицию и издавали указы о преследовании «раскольников» (например, Николай I), допускали исключения в отношению терских староверов. Ведь казачье старообрядчество не содержало «хулы» на государство и церковь, а двоеперстие не мешало присягать российскому престолу и верно нести службу. Именно военная функция казачества считалась главной и ради ее сохранения правительство шло на уступки. По мнению митрополита Гедеона, казачье линейное духовенство в этот период не находило ни нравственной, ни мат


ПРОДОЛЖЕНИЕ


 

Hosted by uCoz